![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Рассказ без названия
Он был кирпичом. Да-да, обычным красным кирпичом, почти у самой крыши пятиэтажного дома.
А она была шариковой ручкой. Очень красивой. У неё была даже своя жилплощадь, по адресу: "Футляр, Офис, Этаж, Здание". Говорят, где-то там, по другим адресам, жили и другие ручки, но она, конечно же, не верила.
У него было много друзей: другие кирпичи были ему как братья, воробьи нередко прилетали и делились новостями: вот сегодня в соседнем квартале булочник кинул воробьишкам целый калач, мягкий и ароматный! Он не знал, кто такой булочник, и что такое калач, но всегда радовался вместе с воробьями. А самым лучшим его другом был ветер.
Она была очень умной, а точнее - начитанной. Друзей у неё не было, да и общалась она только с листами бумаги. Она хотела рассказать им интересные истории обо всём на свете - а они считали её занудной и заносчивой. Но листы никогда не забывали её рассказов, частенько пересказывали их людям. А она была одинокой.
У него было хобби: он смотрел вниз, на людей - такие смешные!Все время бегут куда-то, задирают нос, и у каждого - подумать только! - своя жизнь. У мальчика в нелепых шортах и яркой кепочке - своя, у очаровательной девчушки, покусывающей сливочное мороженое - своя, у краснощёкого господина в сером пиджаке и с недовольным выражением лица - своя. И у него своя.
А она любила слушать голоса, что сливались в нестройный гул за стенками её уютного футляра: "Индекс Дженерал Моторс упал на 3 пункта!", "На углу соседней улицы чёрный "Опель" врезался в столб - ох, одна беда с этими машинами!", "У мистера Андерсена на той неделе родилась дочурка - просто ангел!" - все эти бытовые разговоры казались ей волшебными отзвуками другого, лучшего мира. Ещё она любила готовить, только вот случай никогда не выдавался.
Была у него и мечта - он мечтал научиться летать. Его совершенно не волновало то, что у него не было крыльев: да разве это важно, если он действительно ХОЧЕТ летать? Он слушал рассказы ветра и потихоньку выкарабкивался из своей ячейки, представляя, что скоро и он полетит: поклюёт с воробьишками калач, выброшенный добрым булочником, заглянет вместе с ветром под юбку к моднице... В такие моменты он был совершенно счастлив.
А она мечтала стать актрисой. Не какой-нибудь дешёвой певичкой из кабаре, а самой настоящей драматической актрисой. Она хотела сыграть Маргариту, Жюли Болконскую, на худой конец - Офелию. Нередко она представляла целые залы, рукоплещущие только ей одной: уж она-то достойна, уж она-то покажет им настоящие чувства.
Однажды он наконец вырвался со своего места! На мгновение он завис в воздухе, опьянённый свободой, счастливый! Ведь у него действительно выросли крылья! Ведь он летит! А через долю секунды он камнем(кем он, впрочем, и являлся) устремился вниз, с гулким ударом упал на мостовую и разлетелся на тысячу маленьких кусочков.
Да и она однажды решилась: перевалилась через невысокую стенку футляра и скатилась на пол. Не успела она оглядеться, как что-то с огромной силой прижало её к паркету, не выдержав нагрузки, она треснула пополам, и её стержень, которым она так гордилась, погнулся пополам.
- "Ой! - вскрикнула девушка, - мистер Пинкетт, кажется, я наступила на вашу ручку!"
- "Ничего страшного, Салли, выбросите её, а я возьму другую."
А у них и не могло получиться.
Но, чёрт возьми, стоило же попытаться!
calmА она была шариковой ручкой. Очень красивой. У неё была даже своя жилплощадь, по адресу: "Футляр, Офис, Этаж, Здание". Говорят, где-то там, по другим адресам, жили и другие ручки, но она, конечно же, не верила.
У него было много друзей: другие кирпичи были ему как братья, воробьи нередко прилетали и делились новостями: вот сегодня в соседнем квартале булочник кинул воробьишкам целый калач, мягкий и ароматный! Он не знал, кто такой булочник, и что такое калач, но всегда радовался вместе с воробьями. А самым лучшим его другом был ветер.
Она была очень умной, а точнее - начитанной. Друзей у неё не было, да и общалась она только с листами бумаги. Она хотела рассказать им интересные истории обо всём на свете - а они считали её занудной и заносчивой. Но листы никогда не забывали её рассказов, частенько пересказывали их людям. А она была одинокой.
У него было хобби: он смотрел вниз, на людей - такие смешные!Все время бегут куда-то, задирают нос, и у каждого - подумать только! - своя жизнь. У мальчика в нелепых шортах и яркой кепочке - своя, у очаровательной девчушки, покусывающей сливочное мороженое - своя, у краснощёкого господина в сером пиджаке и с недовольным выражением лица - своя. И у него своя.
А она любила слушать голоса, что сливались в нестройный гул за стенками её уютного футляра: "Индекс Дженерал Моторс упал на 3 пункта!", "На углу соседней улицы чёрный "Опель" врезался в столб - ох, одна беда с этими машинами!", "У мистера Андерсена на той неделе родилась дочурка - просто ангел!" - все эти бытовые разговоры казались ей волшебными отзвуками другого, лучшего мира. Ещё она любила готовить, только вот случай никогда не выдавался.
Была у него и мечта - он мечтал научиться летать. Его совершенно не волновало то, что у него не было крыльев: да разве это важно, если он действительно ХОЧЕТ летать? Он слушал рассказы ветра и потихоньку выкарабкивался из своей ячейки, представляя, что скоро и он полетит: поклюёт с воробьишками калач, выброшенный добрым булочником, заглянет вместе с ветром под юбку к моднице... В такие моменты он был совершенно счастлив.
А она мечтала стать актрисой. Не какой-нибудь дешёвой певичкой из кабаре, а самой настоящей драматической актрисой. Она хотела сыграть Маргариту, Жюли Болконскую, на худой конец - Офелию. Нередко она представляла целые залы, рукоплещущие только ей одной: уж она-то достойна, уж она-то покажет им настоящие чувства.
Однажды он наконец вырвался со своего места! На мгновение он завис в воздухе, опьянённый свободой, счастливый! Ведь у него действительно выросли крылья! Ведь он летит! А через долю секунды он камнем(кем он, впрочем, и являлся) устремился вниз, с гулким ударом упал на мостовую и разлетелся на тысячу маленьких кусочков.
Да и она однажды решилась: перевалилась через невысокую стенку футляра и скатилась на пол. Не успела она оглядеться, как что-то с огромной силой прижало её к паркету, не выдержав нагрузки, она треснула пополам, и её стержень, которым она так гордилась, погнулся пополам.
- "Ой! - вскрикнула девушка, - мистер Пинкетт, кажется, я наступила на вашу ручку!"
- "Ничего страшного, Салли, выбросите её, а я возьму другую."
А у них и не могло получиться.
Но, чёрт возьми, стоило же попытаться!